Страшилки в электричке
Друзья, лично я люблю играть и веселиться с детьми. Но сегодня приготовила вам статью о страхах. Знаете почему? Потому что порой родители наполняют жизнь своих любимых детишек не радостью и игрой, а нравоучениями и ворчанием. И при этом думают, что правильно воспитывают детей. Если бы мамы понимали, как отзываются наши слова в душах детей, они учились бы обдумывать каждое слово, прежде чем сказать его ребёнку.
Все знают, что детские страхи часто сопровождают нас всю жизнь. И выражаются они в том, что в теле чувствуется напряжение, мышцы скованны и какое-то болезненное ощущение не даёт тебе начать делать нужное дело. Ты бы хотел начать, но ты боишься. Знакомые ощущения? И тогда взрослые люди идут к психологам, чтобы убрать эти переживания из своей жизни.
И все было бы хорошо, если бы мы, убирая собственные страхи, не создавали их своим детям. Это было бы чудесно! Наши дети росли бы более свободными и радостными.
Но, если вы внимательно понаблюдаете за тем, как родители общаются с детьми, то увидите, что для взрослых страх – одно из самых любимых средств воздействия на детей. Только ребёнок что-то сделает не так, сразу надо припугнуть или наказать. Крикнуть, шлёпнуть, сказать ребёнку обидное слово – для нас это обычное дело.
С взрослыми мы себя так не ведём. С взрослыми мы пытаемся договариваться. А с ребёнком договариваться некогда, да и не поймёт он нас. Нам проще потребовать послушания и пригрозить чем-нибудь пострашнее.
Самое интересное, что сами мы даже не задумываемся, что говорим детям неправду. Но мы её почему-то говорим.
Однажды еду я в электричке. Рядом мама с малышом. Он устал сидеть, тянет её пройти по вагону.
Я бы со своими прошла вагон не один раз, изучила бы его, посмотрела в разные окошки. Я знаю, что ребенок не может просто сидеть и ничего не делать, даже если на него ругаться. Ему нужна любая деятельность.
Пока мои мальчишки были маленькими, за время дороги мы успевали поиграть в ладушки, почитать книжки, порисовать, покушать, сделать небольшой массажик, познакомиться с соседями, спеть тихонько песенку, да мало ли дел найдётся у малышей…
Но эта мама было гораздо серьезнее. Как сынок не пытался вывернуться от неё и пойти гулять, мама его не пустила. Он начал плакать, она пригрозила, что высадит его на следующей остановке, и за ним придёт какой-то страшный чужой дядя. Ребёнок не успокаивался.
Потом она сообщила малышу, что тётя – соседка обязательно будет на него ругаться. А соседкой была я, и мне ругаться на него совершенно не хотелось.
Потом мама сказала, что непременно расскажет папе, как плохо малыш себя в дороге вёл, и его лишат сладкого. Потом мама сообщила, что больше с сыном никуда не поедет.
А он все плакал и плакал, потом замучился и уснул. Он просто хотел двигаться, ведь это так естественно для двухлетнего ребёнка. Возможно, он был бы рад маминой чуткости, если бы мама сказала: «Сынок, я понимаю, как ты устал. Сейчас придётся немного потерпеть, но когда мы приедем, ты будешь бегать вволю».
Но мама ничего этого не сказала. Она даже не спросила его, что он хочет. Он вообще ни о чем его не спросила. Она целый час придумывала какие-то страшилки, ни одну из которых на самом деле нельзя было осуществить. Мама успокоилась, когда малыш уснул.
И, скорее всего, она не размышляла о том, что чувствовал её сынок, когда она обещала его высадить из поезда. Что в это время думал он о маме, которая его совсем не понимает? Поверил он или нет, что мама осуществит свои устрашающие обещания? Какие чувства возникали в этот час у малыша – обида, страх, разочарование? И сколько лет он будет помнить эти чувства? И будет ли потом доверять своей маме?
Сейчас это маме совсем не важно. Малыш спит, она читает книжку. Я наблюдала за своей соседкой. Она молоденькая, красивая женщина с добрым лицом. Она нежно обнимает спящего сына и, конечно же, желает ему добра. Она, возможно, мечтает о том, чтобы он учился в лучшей школе и ничего не пожалеет для его счастья. Но сегодня она ругала и пугала его, и страх уже оставил след в его душе.
Почему она это делала?
Все просто, друзья. Она просто об этом не думала. Раньше её ругали и пугали, теперь она ругает и пугает. А других методов не знает. И, если она не узнает, как можно общаться с малышом по-другому, то через несколько лет в их отношениях будет всё меньше доверия и больше раздражения.
Очень часто мы используем страх неосознанно, когда не знаем, что делать. Мы требуем, чтобы малыши вели себя «хорошо», а сами даже не подозреваем, что нам самим надо было бы вести себя по-другому.
Вот такие размышления получились у меня сегодня. Я продолжу эту тему, чтобы мы становились внимательнее и сами не наполняли жизнь детей ненужными негативом.
Ольга Бологова
